Камо Грядеши?

Все смешалось в доме Господнем. Время действия - весна, канун Пасхи. Место действия - Храм Гроба Господня, Иерусалим. Действующие лица, они же - исполнители - христиане православной и армянской автокефальной конфессий. Сюжет банальный и совсем не детективный. Не поделили Господа - и пошли молотить друг друга. Конечно же, во имя Господне. Армяне оказались успешнее и совсем уже начали теснить православных, но вмешалась израильская полиция. Поначалу православные воспрянули и, объединившись с израильтянами, вернулись на исходные позиции. Однако, скоро смекнув, что сражаться в одних рядах с иудеями негожее, вспомнили о христианской солидарности и, объединившись с братками по вере, стали лупить ошалевших от неожиданного предательства полицейских пальмовыми ветками. Полиция не сдавалась и вскоре заставила ревнителей веры если не полюбить друг друга, то по крайней мере ненавидеть без рукоприкладства. И, алилуя, служение пошло своим чередом. Веникоподобными остатками былого пальмового великолепия и криками “Осанна” кое-как вспомнили, зачем собрались и пошли по крестному пути.

Мне было стыдно. И не потому, что я хоть на минуту соразмерил свою веру с тем, что видел. Мне просто всегда стыдно, когда я вижу отвратительное зрелище. Я до слез краснею, когда слышу пение своего двоюродного брата. Но он ведь всего лишь двоюродный. А тут мне пытаются объяснить, что все христиане - братья, причем той самой наивысшей пробы. Мне нет дела до конфессий. Мне все равно, как кличет себя человек, декларирующий веру в Иисуса: будь ты трижды баптист или пятидесятник, реформист или лютеранин, англиканин или православный, пресвитерианец или методист, харизматик или, наооборот - антихаризматик - это все мишура, для прикрытия наготы неверия в Бога. За догмами уже и человека не видно. За доктринами и Бога не узреть. За традициями уже и прибить друг друг не зазорно, лишь бы наша взяла. Это не о фарисеях, мои возлюбленные. Это о том, во что сегодня превратилась наша (а наша ли?) церковь.

Вот не хватает нам любви. Простой и безусловной человеческой любви. И все тут. Понастроили всяких стенок и заборчиков конфессиональных. Правда, фундамент положить забыли. Вот так и стоит потемкинская деревня, которую мы в пылу рвения называем прообразом Иерусалима Небесного.

Хотелось бы закончить патетической фразой. Но не нашлась.

Бааль Сулам. Книга "Плоды Мудрости. Письма"

“Ты намекнул, что я прячу своё лицо от тебя, отношусь к тебе как к врагу, в смысле - слышу о беде твоей и молчу, не разделяю тяжкой ноши друга моего, совсем не волнуют меня его страдания. Признаюсь, ты прав, что совсем не чувствую я страдания, которые ты испытываешь. Более того, рад я всем тем изъянам, раскрытым и раскрывающимся.

Но сожалею я об изъянах нераскрытых, которым еще предстоит раскрыться, потому что скрытый изъян - безнадёжен, и великое избавление с небес - его раскрытие. Ведь закон таков, что если раскрылся изъян, нет сомнений, что был и ранее в тебе, только был скрыт. Поэтому рад я раскрытию изъянов, ведь обрати внимание - и исправятся.

Но когда опускаются руки - удлиняется время, презренные изъяны скрыты и даже местонахождение их неизвестно. Об этом сказано: "Глупец сидит, сложа руки, и грызёт себя". Но если поднимает человек руки веры своей, тотчас раскрываются и исправляются все его изъяны. Поэтому сказано: "Всё, что найдёшь в своих силах сделать, - делай" - уничтожь свое зло и придет свет и радость в мир.

Помню я, как жаловался ты мне об обнаруженном в себе зле, а я преисполнился радости пред тобой. И спросил ты: "К чему радость эта?" И ответил я тебе, что в раскрытии изъянов, даже еще неисправленных, уже само их раскрытие считается великим избавлением.

Место веры называется "яма" (бор), а наполнение верой называется "колодец" (бээр) живой воды, который может существовать, только если наполнен полностью. И нет никогда недостатка в воде, а только в водоеме, который разбит и не держит воды в себе.

А по поводу того, что хотел бы ты услышать от меня приятное, - не могу я радовать тебя словами лжи.”

Перед нами письмо учителя ученику. Неприкрашенная общими словами мудрость. Неудобная искренность. Сказать приятное – не совсем то же, что сказать истинное. Уметь сострадать – не значит чувствовать в той же мере, но, наверное, желать страдающему стать лучше даже путем страданий.

Уметь сказать правду Израилю. О его прошлом, настоящем и будущем. Не осуждать и не быть судимым. Не молчать и не быть забытым Богом.

Михаэль Цин